Анонсы

Самарский нейрохудожник покорил Индию: двойная победа на международном конкурсе

Наш земляк, самарский нейрохудожник Максим Мельников, занял сразу два первых места на международной выставке-конкурсе в Нью-Дели. Максим покорил жюри своим видением России в номинациях «Русь традиционная» — работа «Сила веры» (духовное искусство) и «Русь необъятная» — работа «Великая русская река Волга» (пейзажи).

И это не просто победа — это признание того, что искусство, созданное при помощи нейросетей, может быть глубоким, духовным и по-настоящему национальным. Максим уже более 15 лет создаёт контент и был одним из первых в Самаре, кто начал дружить с ИИ. А в 2025 году его признали лучшим AI-фотографом на 35AWARDS (топ-100). За его плечами — журналистика, анимация, продюсирование и даже студенческое радио. Но именно магия нейросетей возвела его на мировые пьедесталы.

О том, как рождаются шедевры современного искусства, профессиональных секретах и философии нейроарта Максим Мельников поделился с нами в эксклюзивном интервью.

— Поздравляем с очередной победой, Максим! Вы доказали, что русская душа и высокие технологии — идеальный тандем. Известно, что Индия — страна с древнейшим духовным наследием. Получить там награду за «русскую духовность» — это своеобразный диалог культур и верований. Если бы ваша «Сила веры» заговорила с местной публикой на языке образов, то что бы она могла рассказать о нас, русских?

— Мне кажется, если попытаться описать одним словом наш характер, нашу ментальность, то это будет слово «вопреки»: побеждаем вопреки, радуемся вопреки, любим вопреки. И верим иногда тоже вопреки — собственно, об этом и работа: несмотря на то, что человек сидит на пепелище своего дома, он держит в руках икону как символ крепости его веры. Я считаю, мы в этом плане похожи с индийцами  — какая-то степень духовности пронизывает и их будни, и наши, вне зависимости от того, причисляет себя человек к православию или нет. Поэтому я подумал, что этот сюжет, где вместе со стенами дома не сгорело нечто более важное и глубокое, может быть понятен людям разных народов и религиозных предпочтений.

— На свете есть тысячи фото и картин нашей Волги. Какую тайну или настроение вы «допросили» у нейросети, чтобы она показала её именно так, как это чувствуете вы?

— В номинации «Пейзажи России» я ни секунды не сомневался, что буду показывать Волгу. Да, с одной стороны, её действительно изображали много-много раз в разных ролях и ипостасях: как великую реку, транспортную артерию, место отдыха, историческую декорацию. С другой стороны, мне как человеку, который в детстве сотни ночей провёл в палатке на её берегу, хотелось показать её как важный фактор влияния на настроение и состояние человека. Для себя я сразу определил, что хочу показать реку без людей — это раз. Во-вторых, важно было показать масштаб и ощущение, что она была до нас и, скорее всего, будет после. В-третьих, выбрал раннюю осень, чтобы было чуть большее разнообразие в палитре. Ну и хотелось сложного света, тяжёлых облачных масс и отражения, в котором небо выглядит даже поинтереснее, чем оригинал. И, глядя на это состояние природы, ты находишься в напряжении: будет ли ливень, который не даст тебе отплыть от своего берега? Снесёт ли буря твою палатку? Напугают ли внезапный гром с молнией?

— Вы заняли два первых места. Есть ли у вас чувство, что вы соревновались не только с другими художниками, но ещё и с самим искусственным интеллектом, пытаясь перехитрить его непредсказуемость?

— Первый шаг в работе — это идея. Понятно, что при озвучке задания от заказчика или выборе номинации в конкурсе существует большой соблазн пройтись по верхам и кинуться реализовывать первое, что приходит в голову (и это не всегда плохо), но мне кажется важным хотя бы попробовать посмотреть, что там под вторым-третьим слоем.

Дальше — выбор инструмента. Многие люди думают, что нейросетей в мире существует всего несколько, в лучшем случае — десяток-другой. Но на самом деле их тысячи. Понятно, что по-настоящему качественных сервисов гораздо меньше, но найти именно тот, который поможет реализовать конкретную задачу, — это уже определенный шаг вперёд. Я на постоянной основе пользуюсь 5-7 графическими нейросетями.

Ну а потом идёт поиск путей воплощения образа из головы уже на экране через грамотные запросы. Нейросеть, скорее всего, покажет «среднюю температуру по больнице», если попытаться сгенерировать там какие-то базовые понятия. Ну и дальше идёт определенное кураторство: за всю жизнь во всех нейросетях я сгенерировал около ста тысяч изображений, и понятное дело, что далеко не все из них можно и нужно показывать людям.

— Если бы вам дали право учредить на следующем конкурсе новую номинацию, как бы она называлась и что должны были бы изображать участники?

— Я с удовольствием наблюдаю, как многие творческие конкурсы постепенно добавляют номинации, связанные с генеративным артом, и смысловой диапазон этих номинаций довольно широкий и без моих фантазий. Мне самому было бы любопытно поучаствовать в номинации «Мир без...», где участнику нужно было бы представить и изобразить, какой была бы наша жизнь, если бы в истории не было какого-то человека или события (условно, показать мир без падения метеорита). Это кажется хорошим полем как для шутливых и ироничных работ, так и для попыток погружений в исследование гипотетической реальности.

— Максим, что бы вы пожелали нашей аудитории, а также молодым художникам и тем, кто только присматривается к миру нейросетей, но боится, что это «не настоящее» искусство?

— Нейросеть — это не замена художника, это его новая кисть. Главное — ваша душа, ваш культурный код и та история, которую вы хотите рассказать. Экспериментируйте, спорьте с алгоритмами, вдохновляйтесь наследием нашей многонациональной страны и помните: настоящее искусство рождается в сердце.

— Благодарим вас, Максим. Желаем новых высот и ярких проектов. Пусть ваше искусство продолжает прославлять Самарскую область далеко за её пределами.